В новом сезоне Московский драматический театр «Модерн» представил премьеру — спектакль «Вишневый сад».
Постановка приурочена к важной дате — 10-летию обновленного театра под художественным руководством режиссера Юрия Грымова. Вот и для самого режиссёра обращение к чеховской комедии выступает не просто желанием покорить очередную драматическую вершину, а становится попыткой сверить собственное ощущение времени с теми координатами, которые, по его же признанию, в современном мире «размагнитились».
Экспозиция спектакля задает тон почти апокалиптической тишины. Это не сад, который предстоит потерять, — он уже утрачен. С первых минут сцена отказывается от иллюзии цветения: корявые, обрубленные стволы, лишенные ветвей, напоминают скорее о ландшафте после катаклизма. Грымов называет этот образ «криком» — и в этом определении есть точность: пространство спектакля не столько визуально, сколько акустически напряжено, оно звучит как затянутая пауза. Падающие листья, превращающиеся в подобие снега, формируют ритм времени — медленного, но неумолимого распада. Периодически над сценой возникает полная луна, превращающаяся в своеобразный магнит для героев; в финале она окрашивается тревожным кровавым светом, предвещая приближение неминуемой катастрофы.
Режиссер сознательно отказывается от декоративного «дворянского гнезда». Дом Гаевых здесь не пространство былого счастья, он превращен в пустоту, отражающую внутренний мир героев, где каждый живёт внутри собственного монолога и по-настоящему никого не слышит. Эту внутреннюю разобщенность подчеркивает бродячий еврейский оркестр, который становится своеобразным камертоном спектакля: смешные, иногда тревожные, почти надрывные интонации, фиксируют разлад, сопровождая героев вслед за уходящим миром. Можно сказать, что в этой разобщенности и заключается главный нерв постановки. Если у Чехова еще сохраняется иллюзия человеческих отношений, то здесь она окончательно утеряна.
Сам режиссер формулирует свою задачу предельно ясно: театр, по его словам, не отвечает на вопросы, а учится их правильно задавать. В этом смысле «Вишневый сад» становится зеркалом — «для каждого из нас», как подчеркивает Грымов, сохраняя год написания пьесы — 1903 год, не прибегая к внешнему «осовремениванию» чеховской комедии, он наполняет её сегодняшним опытом — опытом человека, прошедшего через распад страны, через историческую травму 1990-х. Именно поэтому его герои существуют как бы в двух временах одновременно: они говорят чеховским текстом, но переживают его из точки сегодняшнего времени. Примечательно, что Грымов почти полностью сохранил авторский текст, избегая радикальных сокращений, что не могло не сказаться на продолжительности спектакля — более трёх часов.
«Вишневый сад» театра Модерн оказывается высказыванием о невозможности найти своё место. Мир спектакля лишён опоры, и персонажи, пытаясь удержать ускользающее время, лишь подчеркивают собственную беспомощность. Заключительный эпизод с попыткой унести старинный шкаф становится метафорой всей истории: прошлое тяжело, неповоротливо и в конечном итоге неподъемно.
Алексей Вишец,
Арам Аванесян.
Фото А. Фаттяхутдинова.
